Мы заштрихованы дождем,
травою высокой, осокой,
и нами зашифрован дом
туманами и неохотой
быть дома. Если мы не здесь,
мы-вор, мы-грешная бутыль пустая,
вечноголодная слепая стая
без глаз, без мира, без сердец...
Но мы с тобою дома, в мире, в сердце
и в самом центре жизни и тепла,
и в пламени дрова, и ужин греется,
и книга новая открыться нам смогла
...а в книге той, с той стороны стекла
оконного, прокладывают реки
свой новый путь в просторные луга,
и в книге той проснулись мы навеки,
и ветер жив, и даль уже светла,
и листьям на деревьях счёта нет,
и смерти нет страницам
блистательных, особых дней,
в которые мы сможем возвратиться,
когда угодно будет ей,
душе безвременно твоей.
А. Ключанский
Мягкое солнце сквозь полузелень, сладкие осенние ранетки, розоватые астрочки, связанные бабушкой гетры, хочется всё время греться вкусным чаем……….
Ой, не могу… Макс, мона я к твоему камину, а? ;)
травою высокой, осокой,
и нами зашифрован дом
туманами и неохотой
быть дома. Если мы не здесь,
мы-вор, мы-грешная бутыль пустая,
вечноголодная слепая стая
без глаз, без мира, без сердец...
Но мы с тобою дома, в мире, в сердце
и в самом центре жизни и тепла,
и в пламени дрова, и ужин греется,
и книга новая открыться нам смогла
...а в книге той, с той стороны стекла
оконного, прокладывают реки
свой новый путь в просторные луга,
и в книге той проснулись мы навеки,
и ветер жив, и даль уже светла,
и листьям на деревьях счёта нет,
и смерти нет страницам
блистательных, особых дней,
в которые мы сможем возвратиться,
когда угодно будет ей,
душе безвременно твоей.
А. Ключанский
Мягкое солнце сквозь полузелень, сладкие осенние ранетки, розоватые астрочки, связанные бабушкой гетры, хочется всё время греться вкусным чаем……….
Ой, не могу… Макс, мона я к твоему камину, а? ;)